Горовиц: Москва -- Ленинград
Aug. 26th, 2015 02:59 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kaipaПосле своего знаменитого концерта в Москве в 1986г Владимир Горовиц поехал в Ленинград -- город, из которого он уезжал в бесконечно далеком 1925г. Концерт в Ленинграде гораздо менее известен, но тем не менее он был записан и издавался. Купив пластинку, я стал искать какие-то отзывы об этом концерте и вокруг и нашел очень интересные воспоминания американского пианиста Алана Фрейзера (Alan Fraser), которые не поленился перевести. Это не связный рассказ, а скорее набор характерных эпизодов, запомнившихся Энтони Казанову (в тексте дальше Тони), который в 80е годы был культурным атташе при американском посольстве в Москве и сопровожал Горовица в поездке по России.
---
Московский Музей им. Пушкина был известен своими камерными элитными вечерами, совмещавшиими какую-нибудь выставку и музыку. Обычно это было собрание известных картин или фотографий или архитектурных моделей, зал на 150 человек в одном из помещений музея, куда приглашался, например, Святослав Рихтер или Эмиль Гилельс. Билеты доставались в основном, конечно, партийным сановникам, но несколько штук всегда получало и посольство. Сам посол не всегда мог ими воспользоваться, поэтому иногда Тони с Иннес приходилось идти.
Однажды вечером посол и Тони слушали концерт знаменитой альтистки Ривки Голани, которой аккомпанировал Рихтер. Тони бесился из-за того, что рояль Рихтера заглушал остальных музыкантов. Неожиданно, это стало неважно. Исполняли какое-то трио Шостаковича. Настолько мощное, настолько трагичное, что в конце зал замер, а некоторые даже плакали. И наконец, бурные аплодисменты.
В какой-то момент концерта посол Гольдман прошептал Тони: "А здорово было бы притащить сюда Горовица?". Москва связалась с Вашингтоном, Вашингтон с Нью-Йорком, и однажды все сложилось. Кто-то должен был позаботиться о Горовице во время его пребывания в России, и попросили Тони. "Ну… Думаю, я смогу", -- сказал Тони, пока его сердце чуть не выпрыгивало из груди от одной мысли оказаться рядом с его абсолютным музыкальным идолом детства!
* * *
Вместо строго расписанного плана поездки, прослушиваний, репитиций, поездки в музей Скрябина и т.д. все полагались на настроение и прихоть Горовица. Сегодня он мог чего-то не хотеть, а на завтра сказать "поедем".
В один из дней они поехали в музей Скрябина проверить свет и прочее для официального визита, запланированного на потом. Там были телевизионщики, устанавливающие оборудование и готовящие примерный план, кто где пойдет, сядет и т.д. Горовиц говорит с внучкой Скрябина Еленой, одной из двух еще живых (на момент написания статьи -- в 1999г, Ирина -- умерла в 1998г).
- Ты помнишь, как ты был у папы тут? -- спрашивает она. - Ты помнишь? Тебе было 9 лет тогда, да?
- Нет, 8!
- 9!
- 8!
И т.д. Вот такой спор.
Горовиц не проявил ни малейшего интереса к световому аппарату Скрябина. Но Тони спросил Елену, как он работает, и та показала ему. Очень просто. Семь кнопок, семь разноцветных ламп -- нажимаешь на кнопку, и лампа зажигается.
Горовиц садится: "Что я должен играть?". Он немного дурачится, усиливая русский акцент: “Vat shud I play?, Vat shud I play?”. Наконец, Ванда говорит: "Сыграй этюд", -- и он начинает. Хорошо настроенный рояль "Бехштейн", Елена стоит в изгибе рояля. Эти двое знали Его, они все еще чувствуют с ним мистическую связь, он живет в их памяти. Операторы снимают, встав справа и сзади Горовица. Тони стоит за оператором, стараясь его не толкнуть в не очень большой комнате. Жарко, много людей и ламп, и в какой-то момент Тони видит, как оператор, удерживая свою большущую профессиональную камеру на плече одной рукой, другой вынимает носовой платок и вытирает пот с лица.
Горовиц играет. Рояль говорит. Скрябин ожил в комнате! Когда он закончил, то не было той театральной ухмылки, с которой Горовиц часто поворачивается к публике на концертах. Он просто сидел, опустошенный. Поток восторженной страсти унесся, а он, старик, остался.
Оператор -- большой, крепкий парень, наверное, мог бы работать грузчиком. Когда он повернулся, отсняв этот волшебный момент, Тони с изумлением увидел слезы на его лице.
* * *
Горовиц, Ванда, посол, Тони, Петер Гелб идут на оперу Чайковского Евгений Онегин в Ленинграде. Они сидят в ложе, Горовиц и Ванда в первом ряду, и конечно, Петер Гелб не упустил возможности втиснуться рядом. Во втором ряду ложи сидят Тони и посол Гринспэн (странно, два посла? скорее, консул в Ленинграде). Они слушают первый акт, второй. Начинается увертюра к третьему акту, и все идет хорошо, пока вдруг Горовиц неожиданно почти закричал… Он на самом сказал это достаточно громко, что было слышно во всем театре: "Они обрезали, они ОБРЕЗАЛИ!" Ванда на него зашикала. Чуть позже он опять: "И здесь они обрезали! Обрезали!" В тот момент Тони был рад только одному: что не оказался в первом ряду рядом.
После окончания оперы Горовиц спустился к оркестровой яме, и лишь только он вошел, как оркестр разразился аплодисментами. Неизвестно, аплодировали ли они Горовицу, музыканту от Бога, или просто любителю оперы, страстно возмутившемуся варварским сокращением "Онегина".
* * *
После оперы Горовиц сидит у рояля на ресепшене и наигрывает что-то вроде вальса Донаньи, только мрачного. Тони облокотился на рояль и слушает, остальные отошли перекусить. Горовиц спрашивает Тони:
- Ты знаешь, что это?
- Боюсь, что нет.
- Это я написал.
Он начинает что-то еще, повеселее.
- А это?
- Я не знаю
- И это мое, - сказал он с озорной улыбкой.
Потом он начинает играть увертюру из третьего акта Онегина.
- А, вот это я знаю, -- говорит Тони. Горовиц продолжает играть.
- Но ты это сегодня не слышал, потому что они обрезали! Ты заметил?
Конечно, Тони заметил, еще и потому, что ему настойчиво указали на это во время концерта.
- Между прочим, я никогда не видел партитуры, я просто знаю, -- добавил Горовиц. Неужели он подобрал "Онегина" на слух? Подозреваю все же, что он имел ввиду, что не смотрел в ноты, чтобы услышать вырезки.
* * *
В молодости на концерты Горовица (в Петрограде) ходили молодые девушки, которые не пропускали ни одного его концерта и всегда в конце дарили цветы. Они всегда носили зеленое и называли себя "зелеными девами". На третий или четвертый день пребывания в Ленинграде Горовиц говорит: "Я думаю, что готов попробовать зал. Поехали". Через 20 минут приехал директор зала. Надо отметить, что в эти три недели в России, если Горовиц появлялся где-то в заранее назначенное время, то толпы поклонников доставляли большие неудобства. Каждый хотел подойти поближе к маэстро. Но в этот раз решение было спонтанным, и никого не было. Но когда они приблизились к двери на сцену, к ним подошла пожилая женщина, очевидно его ожидавшая. На дворе стоял поздний апрель, но в руках у нее была ветка свежей сирени. "Я одна из зеленых дев", -- сказала она вручая ему цветы. Горовиц, обычно невозмутимый, был ошеломлен. Экспансивные приветствия, благодарности… Как она знала, что он придет в это время?! где она в апреле нашла эту сирень?! Бог знает.
* * *
В один из дней они поехали в квартиру Чайковского в Ленинграде. Там стоял стол, на котором были написаны столько великих произведений, на нем лежали рукописи с автографами, 6я симфония и другие. Молодой Борис Березовский был приглашен, он хотел сыграть перед Горовицем. Он что-то сыграл. Затем, ожидаемое: "Маэстро, сделайте нам одолжение, сыграйте на инструменте Мастера?"
В отличие от рояля в доме Скрябина, рояль Чайковского был не в лучшем состоянии и довольно сильно расстроен. К разочарованию Тони, Горовиц не стал играть Чайковского, но снова что-то из Скрябина своей текущей программы. Немецкое телевидение снимало все для Дойче Граммофон, и в конце его спросили про рояль. "Этот рояль -- говно!", -- ответил маэстро. Немецкий продюсер попросил Тони перевести, что значит "gavno", и Тони пытался найти приличный способ объяснить ей, что это примерно то же самое, что и Scheiße. К сожалению, продюсер попросила перемотать и перезаписать эти бесценные кадры.
* * *
В другой день они съездили на кладбище, где похоронены многие великие русские композиторы. Чайковский, несколько из "могучей кучки" (интересно, что автор употребляет тут какой-то не русский эквивалент -- mochna glyotchna -- больше всего похоже на сербский). Они шли по кладбищу в сопровождении одного из тех идиотских гидов, которые не вполне понимают смысл своей работы. В какой-то момент она спрашивает, знаете ли вы, кто такой этот или тот? Горовиц саркастически -- "это она меня про Пастернака"? Он пошутил по-английски, но она поняла. Наконец, они дошли до могилы Чайковского -- самый крупный памятник. Торжественный момент. Кто-то предлагает Горовицу небольшой букет, он берет его и возлагает к могиле Чайковского. Садится в одиночестве на скамейку. Остальные неподалеку рассматривают другие могилы и памятники. Тони подходит, садится рядом.
- Маэстро, это очень волнующе для Вас, да?
- Да… Очень… Они все здесь… Все здесь…
* * *
Горовиц умер в Нью-Йорке через три с половиной года в возрасте 86 лет. Свои последние записи он сделал за четыре дня до смерти.
---
Дополнения.
1. Репортаж CBS о том, как в Москву перевозили концертный рояль Горовица. Судя по комментарием, рояль дожил в нормальном состоянии до 2002г, но в 2003 он уже был расстроен и поврежден.
2. Горовиц в доме-музее Чайковского в Клину. Рояль настроен. Молодой, но уже титулованный Михаил Плетнев сначала играет сам, а потом переворачивает ноты маэстро.
Ленинградский концерт отличается от московского. Вместо сонаты Моцарта Горовиц исполнил "Крейслериану" Шумана, которая не подходила под московский концерт из-за ограничений телетрансляции. Сам концерт очень расслаблен, жаль, что качество записи оставляет желать лучшего. На ютьюбе все есть, для интересующихся.
---
Московский Музей им. Пушкина был известен своими камерными элитными вечерами, совмещавшиими какую-нибудь выставку и музыку. Обычно это было собрание известных картин или фотографий или архитектурных моделей, зал на 150 человек в одном из помещений музея, куда приглашался, например, Святослав Рихтер или Эмиль Гилельс. Билеты доставались в основном, конечно, партийным сановникам, но несколько штук всегда получало и посольство. Сам посол не всегда мог ими воспользоваться, поэтому иногда Тони с Иннес приходилось идти.
Однажды вечером посол и Тони слушали концерт знаменитой альтистки Ривки Голани, которой аккомпанировал Рихтер. Тони бесился из-за того, что рояль Рихтера заглушал остальных музыкантов. Неожиданно, это стало неважно. Исполняли какое-то трио Шостаковича. Настолько мощное, настолько трагичное, что в конце зал замер, а некоторые даже плакали. И наконец, бурные аплодисменты.
В какой-то момент концерта посол Гольдман прошептал Тони: "А здорово было бы притащить сюда Горовица?". Москва связалась с Вашингтоном, Вашингтон с Нью-Йорком, и однажды все сложилось. Кто-то должен был позаботиться о Горовице во время его пребывания в России, и попросили Тони. "Ну… Думаю, я смогу", -- сказал Тони, пока его сердце чуть не выпрыгивало из груди от одной мысли оказаться рядом с его абсолютным музыкальным идолом детства!
* * *
Вместо строго расписанного плана поездки, прослушиваний, репитиций, поездки в музей Скрябина и т.д. все полагались на настроение и прихоть Горовица. Сегодня он мог чего-то не хотеть, а на завтра сказать "поедем".
В один из дней они поехали в музей Скрябина проверить свет и прочее для официального визита, запланированного на потом. Там были телевизионщики, устанавливающие оборудование и готовящие примерный план, кто где пойдет, сядет и т.д. Горовиц говорит с внучкой Скрябина Еленой, одной из двух еще живых (на момент написания статьи -- в 1999г, Ирина -- умерла в 1998г).
- Ты помнишь, как ты был у папы тут? -- спрашивает она. - Ты помнишь? Тебе было 9 лет тогда, да?
- Нет, 8!
- 9!
- 8!
И т.д. Вот такой спор.
Горовиц не проявил ни малейшего интереса к световому аппарату Скрябина. Но Тони спросил Елену, как он работает, и та показала ему. Очень просто. Семь кнопок, семь разноцветных ламп -- нажимаешь на кнопку, и лампа зажигается.
Горовиц садится: "Что я должен играть?". Он немного дурачится, усиливая русский акцент: “Vat shud I play?, Vat shud I play?”. Наконец, Ванда говорит: "Сыграй этюд", -- и он начинает. Хорошо настроенный рояль "Бехштейн", Елена стоит в изгибе рояля. Эти двое знали Его, они все еще чувствуют с ним мистическую связь, он живет в их памяти. Операторы снимают, встав справа и сзади Горовица. Тони стоит за оператором, стараясь его не толкнуть в не очень большой комнате. Жарко, много людей и ламп, и в какой-то момент Тони видит, как оператор, удерживая свою большущую профессиональную камеру на плече одной рукой, другой вынимает носовой платок и вытирает пот с лица.
Горовиц играет. Рояль говорит. Скрябин ожил в комнате! Когда он закончил, то не было той театральной ухмылки, с которой Горовиц часто поворачивается к публике на концертах. Он просто сидел, опустошенный. Поток восторженной страсти унесся, а он, старик, остался.
Оператор -- большой, крепкий парень, наверное, мог бы работать грузчиком. Когда он повернулся, отсняв этот волшебный момент, Тони с изумлением увидел слезы на его лице.
* * *
Горовиц, Ванда, посол, Тони, Петер Гелб идут на оперу Чайковского Евгений Онегин в Ленинграде. Они сидят в ложе, Горовиц и Ванда в первом ряду, и конечно, Петер Гелб не упустил возможности втиснуться рядом. Во втором ряду ложи сидят Тони и посол Гринспэн (странно, два посла? скорее, консул в Ленинграде). Они слушают первый акт, второй. Начинается увертюра к третьему акту, и все идет хорошо, пока вдруг Горовиц неожиданно почти закричал… Он на самом сказал это достаточно громко, что было слышно во всем театре: "Они обрезали, они ОБРЕЗАЛИ!" Ванда на него зашикала. Чуть позже он опять: "И здесь они обрезали! Обрезали!" В тот момент Тони был рад только одному: что не оказался в первом ряду рядом.
После окончания оперы Горовиц спустился к оркестровой яме, и лишь только он вошел, как оркестр разразился аплодисментами. Неизвестно, аплодировали ли они Горовицу, музыканту от Бога, или просто любителю оперы, страстно возмутившемуся варварским сокращением "Онегина".
* * *
После оперы Горовиц сидит у рояля на ресепшене и наигрывает что-то вроде вальса Донаньи, только мрачного. Тони облокотился на рояль и слушает, остальные отошли перекусить. Горовиц спрашивает Тони:
- Ты знаешь, что это?
- Боюсь, что нет.
- Это я написал.
Он начинает что-то еще, повеселее.
- А это?
- Я не знаю
- И это мое, - сказал он с озорной улыбкой.
Потом он начинает играть увертюру из третьего акта Онегина.
- А, вот это я знаю, -- говорит Тони. Горовиц продолжает играть.
- Но ты это сегодня не слышал, потому что они обрезали! Ты заметил?
Конечно, Тони заметил, еще и потому, что ему настойчиво указали на это во время концерта.
- Между прочим, я никогда не видел партитуры, я просто знаю, -- добавил Горовиц. Неужели он подобрал "Онегина" на слух? Подозреваю все же, что он имел ввиду, что не смотрел в ноты, чтобы услышать вырезки.
* * *
В молодости на концерты Горовица (в Петрограде) ходили молодые девушки, которые не пропускали ни одного его концерта и всегда в конце дарили цветы. Они всегда носили зеленое и называли себя "зелеными девами". На третий или четвертый день пребывания в Ленинграде Горовиц говорит: "Я думаю, что готов попробовать зал. Поехали". Через 20 минут приехал директор зала. Надо отметить, что в эти три недели в России, если Горовиц появлялся где-то в заранее назначенное время, то толпы поклонников доставляли большие неудобства. Каждый хотел подойти поближе к маэстро. Но в этот раз решение было спонтанным, и никого не было. Но когда они приблизились к двери на сцену, к ним подошла пожилая женщина, очевидно его ожидавшая. На дворе стоял поздний апрель, но в руках у нее была ветка свежей сирени. "Я одна из зеленых дев", -- сказала она вручая ему цветы. Горовиц, обычно невозмутимый, был ошеломлен. Экспансивные приветствия, благодарности… Как она знала, что он придет в это время?! где она в апреле нашла эту сирень?! Бог знает.
* * *
В один из дней они поехали в квартиру Чайковского в Ленинграде. Там стоял стол, на котором были написаны столько великих произведений, на нем лежали рукописи с автографами, 6я симфония и другие. Молодой Борис Березовский был приглашен, он хотел сыграть перед Горовицем. Он что-то сыграл. Затем, ожидаемое: "Маэстро, сделайте нам одолжение, сыграйте на инструменте Мастера?"
В отличие от рояля в доме Скрябина, рояль Чайковского был не в лучшем состоянии и довольно сильно расстроен. К разочарованию Тони, Горовиц не стал играть Чайковского, но снова что-то из Скрябина своей текущей программы. Немецкое телевидение снимало все для Дойче Граммофон, и в конце его спросили про рояль. "Этот рояль -- говно!", -- ответил маэстро. Немецкий продюсер попросил Тони перевести, что значит "gavno", и Тони пытался найти приличный способ объяснить ей, что это примерно то же самое, что и Scheiße. К сожалению, продюсер попросила перемотать и перезаписать эти бесценные кадры.
* * *
В другой день они съездили на кладбище, где похоронены многие великие русские композиторы. Чайковский, несколько из "могучей кучки" (интересно, что автор употребляет тут какой-то не русский эквивалент -- mochna glyotchna -- больше всего похоже на сербский). Они шли по кладбищу в сопровождении одного из тех идиотских гидов, которые не вполне понимают смысл своей работы. В какой-то момент она спрашивает, знаете ли вы, кто такой этот или тот? Горовиц саркастически -- "это она меня про Пастернака"? Он пошутил по-английски, но она поняла. Наконец, они дошли до могилы Чайковского -- самый крупный памятник. Торжественный момент. Кто-то предлагает Горовицу небольшой букет, он берет его и возлагает к могиле Чайковского. Садится в одиночестве на скамейку. Остальные неподалеку рассматривают другие могилы и памятники. Тони подходит, садится рядом.
- Маэстро, это очень волнующе для Вас, да?
- Да… Очень… Они все здесь… Все здесь…
* * *
Горовиц умер в Нью-Йорке через три с половиной года в возрасте 86 лет. Свои последние записи он сделал за четыре дня до смерти.
---
Дополнения.
1. Репортаж CBS о том, как в Москву перевозили концертный рояль Горовица. Судя по комментарием, рояль дожил в нормальном состоянии до 2002г, но в 2003 он уже был расстроен и поврежден.
2. Горовиц в доме-музее Чайковского в Клину. Рояль настроен. Молодой, но уже титулованный Михаил Плетнев сначала играет сам, а потом переворачивает ноты маэстро.
Ленинградский концерт отличается от московского. Вместо сонаты Моцарта Горовиц исполнил "Крейслериану" Шумана, которая не подходила под московский концерт из-за ограничений телетрансляции. Сам концерт очень расслаблен, жаль, что качество записи оставляет желать лучшего. На ютьюбе все есть, для интересующихся.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-08-26 09:56 am (UTC)Bechstein - Бехштайн или, в русском узусе, Бехштейн.
>два посла
в госдепартаменте "посол" - не только должность (в стране может быть только один посол США), но и звание. Например, культурно-информационной службой в московском посольстве ещё несколько лет назад заведовал некто в ранге выше собственно посла - собственно посол был посол только по должности, а звания посла не имел, тогда как министром-советником посольства был "посол Майлз".
no subject
Date: 2015-08-26 10:59 am (UTC)Насчет посла -- похоже на то, поскольку в завязке он сначала пишет, что когда посол не ходил, то билеты доставались Тони, но уже в следующей строчке Тони сидит в зале вместе с послом Гольманом, хотя, если верить википедии, послом в СССР тогда был Артур Хартман.
no subject
Date: 2015-08-26 11:08 am (UTC)no subject
Date: 2015-08-26 11:10 am (UTC)А нет у вас предположений насчет "mochna glyotchna"?
no subject
Date: 2015-08-26 11:27 am (UTC)no subject
Date: 2015-08-26 11:32 am (UTC)no subject
Date: 2015-08-26 11:33 am (UTC)no subject
Date: 2015-08-26 11:38 am (UTC)