![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kaipa...Утром мы шагнули в войну, как придурок входит в подворотню, где ребята гоняют ногами чью то шапку. За одну ночь дешевые вещи стали дорогими, а дорогие подешевели. Днем мы выползали на улицу, как кроты, бледные от страха и бессонницы, чтобы посмотреть, цела ли еще улица Князя Михаила, и я начал замечать витрины, на которые раньше никогда не обращал внимания.
[...]
В самом темном углу нашей спальни, в зеркале, блестит луна. А рядом – звезда. Она выглядит так же, как все остальные звезды, но она не настоящая. Это спутник шпион, который носит имя «Мама». В отличие от настоящих звезд, он не мерцает. Каждую ночь «Мама» передает информацию о бомбардировках, а потом смотрится в мое зеркало.
[...]
Как будто наперекор всему тому, что мне угрожало, я начал во время бомбардировок заниматься кулинарией, хотя раньше готовить не умел. Рыбу следовало исключить сразу, потому что Дунай был загрязнен обедненным ураном и ртутью, содержавшимися в бомбах. Поэтому я купил на рынке два вида фасоли, белую и желтую, прошлогоднюю. Кроме фасоли взял еще ребра и грудинку, копченные на высоте 20 метров, потому что чем выше коптильня, тем лучше сало… И вот падают бомбы, воздушные удары НАТО уничтожают нефтеперегонный завод в Панчеве, а я готовлю еду. Фасоль замочил на ночь в воде с мятой. Головку лука и один два зубчика чеснока обжарил на сковороде, слил мятную воду и налил в кастрюлю свежей воды, добавил к фасоли запеченный красный перец и вышеупомянутые лук с чесноком. А Панчево горит. Положил в кастрюлю грудинку и копченые ребра. И не забыл добавить молотого острого красного перца и немного чая с медом… Я сделал все на одном дыхании, как будто давно привык заниматься этим делом, а фасоль у меня получилась такой сладкой, что, как говорится, каждая ложка была похожа на поцелуй…
[...]
Однажды крылатая ракета попала в дом рядом с больницей. Взрыв разрушил и часть больницы, доктора вытащили из под обломков, домой он пришел в каком то оцепенении, ощущая все симптомы контузии. Той же ночью он смотрел по телевизору репортаж CNN о последних бомбардировках Белграда и увидел кадры, снятые камерой, установленной на одной из крылатых ракет. Ракета имела устройство для поиска поражаемой цели, а целью был балкон на верхнем этаже какого то дома. Ракета должна была влететь в здание через балконную дверь и взорваться в тот самый момент, когда изображение цели, заложенное в поисковом устройстве, совпадет с изображением реального белградского балкона в телекамере ракеты. К своему ужасу, доктор узнал балкон, а потом увидел взрыв, после которого изображение пропало. Это был взрыв, разрушивший часть больницы. Доктору казалось, что он смотрит кадры собственного расстрела. Это произошло ночью 28 мая 1999 года…
[...]
Я выскочила из подвала и бросилась бежать – по Парижской улице мимо римских терм, где журчала вода… Меня бил озноб. Я бежала по улице Князя Михаила, где зияли разбитые витрины французского, немецкого, британского и американского культурных центров. На стене американского центра было написано фломастером: «Американцы, я ненавижу ненавидеть, но вы сами этого добились». Воздух горел у меня в ноздрях. Горел и город вокруг меня, распространяя запах пороха и дымящегося кабеля. Над моей головой пронеслась ракета, выпущенная с какой то подводной лодки в Адриатическом море. Она была снабжена мигалками, и я видела, как она пролетела между двумя зданиями и устремилась к своей цели – многоэтажному зданию на улице Князя Милоша. И тут я почувствовала голод. Нестерпимый голод. Не останавливаясь, на бегу, я сунула большой палец себе в рот…
Милорад Павич. "Звездная Мантия".
Они до последнего надеялись на русских. В этом страшном фильме это повторяется не один раз.
[...]
В самом темном углу нашей спальни, в зеркале, блестит луна. А рядом – звезда. Она выглядит так же, как все остальные звезды, но она не настоящая. Это спутник шпион, который носит имя «Мама». В отличие от настоящих звезд, он не мерцает. Каждую ночь «Мама» передает информацию о бомбардировках, а потом смотрится в мое зеркало.
[...]
Как будто наперекор всему тому, что мне угрожало, я начал во время бомбардировок заниматься кулинарией, хотя раньше готовить не умел. Рыбу следовало исключить сразу, потому что Дунай был загрязнен обедненным ураном и ртутью, содержавшимися в бомбах. Поэтому я купил на рынке два вида фасоли, белую и желтую, прошлогоднюю. Кроме фасоли взял еще ребра и грудинку, копченные на высоте 20 метров, потому что чем выше коптильня, тем лучше сало… И вот падают бомбы, воздушные удары НАТО уничтожают нефтеперегонный завод в Панчеве, а я готовлю еду. Фасоль замочил на ночь в воде с мятой. Головку лука и один два зубчика чеснока обжарил на сковороде, слил мятную воду и налил в кастрюлю свежей воды, добавил к фасоли запеченный красный перец и вышеупомянутые лук с чесноком. А Панчево горит. Положил в кастрюлю грудинку и копченые ребра. И не забыл добавить молотого острого красного перца и немного чая с медом… Я сделал все на одном дыхании, как будто давно привык заниматься этим делом, а фасоль у меня получилась такой сладкой, что, как говорится, каждая ложка была похожа на поцелуй…
[...]
Однажды крылатая ракета попала в дом рядом с больницей. Взрыв разрушил и часть больницы, доктора вытащили из под обломков, домой он пришел в каком то оцепенении, ощущая все симптомы контузии. Той же ночью он смотрел по телевизору репортаж CNN о последних бомбардировках Белграда и увидел кадры, снятые камерой, установленной на одной из крылатых ракет. Ракета имела устройство для поиска поражаемой цели, а целью был балкон на верхнем этаже какого то дома. Ракета должна была влететь в здание через балконную дверь и взорваться в тот самый момент, когда изображение цели, заложенное в поисковом устройстве, совпадет с изображением реального белградского балкона в телекамере ракеты. К своему ужасу, доктор узнал балкон, а потом увидел взрыв, после которого изображение пропало. Это был взрыв, разрушивший часть больницы. Доктору казалось, что он смотрит кадры собственного расстрела. Это произошло ночью 28 мая 1999 года…
[...]
Я выскочила из подвала и бросилась бежать – по Парижской улице мимо римских терм, где журчала вода… Меня бил озноб. Я бежала по улице Князя Михаила, где зияли разбитые витрины французского, немецкого, британского и американского культурных центров. На стене американского центра было написано фломастером: «Американцы, я ненавижу ненавидеть, но вы сами этого добились». Воздух горел у меня в ноздрях. Горел и город вокруг меня, распространяя запах пороха и дымящегося кабеля. Над моей головой пронеслась ракета, выпущенная с какой то подводной лодки в Адриатическом море. Она была снабжена мигалками, и я видела, как она пролетела между двумя зданиями и устремилась к своей цели – многоэтажному зданию на улице Князя Милоша. И тут я почувствовала голод. Нестерпимый голод. Не останавливаясь, на бегу, я сунула большой палец себе в рот…
Милорад Павич. "Звездная Мантия".
Они до последнего надеялись на русских. В этом страшном фильме это повторяется не один раз.
